Неточные совпадения
Ей было лет тридцать. Она была очень бела и полна в
лице, так что румянец, кажется, не мог пробиться сквозь щеки. Бровей у нее почти совсем не было, а были на их местах две немного будто припухлые, лоснящиеся полосы, с редкими светлыми волосами. Глаза серовато-простодушные, как и все выражение
лица; руки белые, но жесткие, с выступившими наружу
крупными узлами синих жил.
Вошел человек лет сорока, принадлежащий к
крупной породе, высокий, объемистый в плечах и во всем туловище, с
крупными чертами
лица, с большой головой, с крепкой, коротенькой шеей, с большими навыкате глазами, толстогубый.
Последняя смелость и решительность оставили меня в то время, когда Карл Иваныч и Володя подносили свои подарки, и застенчивость моя дошла до последних пределов: я чувствовал, как кровь от сердца беспрестанно приливала мне в голову, как одна краска на
лице сменялась другою и как на лбу и на носу выступали
крупные капли пота. Уши горели, по всему телу я чувствовал дрожь и испарину, переминался с ноги на ногу и не трогался с места.
Он снял, как и другие мужчины, с разрешения дам, сюртук, и
крупная красивая фигура его в белых рукавах рубашки, с румяным потным
лицом и порывистые движения так и врезывались в память.
Просительница, штабс-капитанша Калинина, просила о невозможном и бестолковом; но Степан Аркадьич, по своему обыкновению, усадил ее, внимательно, не перебивая, выслушал ее и дал ей подробный совет, к кому и как обратиться, и даже бойко и складно своим
крупным, растянутым, красивым и четким почерком написал ей записочку к
лицу, которое могло ей пособить.
Его впалые щеки, большие, беспокойные серые глаза, прямой нос с тонкими, подвижными ноздрями, белый покатый лоб с закинутыми назад светло-русыми кудрями,
крупные, но красивые, выразительные губы — все его
лицо изобличало человека впечатлительного и страстного.
«Если существуют деньги для нападения — должны быть деньги для самозащиты. Рабочие Германии, в
лице их партии, —
крупные собственники».
Он ломал хлеб и, бросая
крупные куски за перила толстозобым, сизым голубям, смотрел, как жадно они расклевывают корку, вырывая ее друг у друга. Костлявое
лицо его искажала нервная дрожь.
Дверь открыла пожилая горничная в белой наколке на голове, в накрахмаленном переднике;
лицо у нее было желтое, длинное, а губы такие тонкие, как будто рот зашит, но когда она спросила: «Кого вам?» — оказалось, что рот у нее огромный и полон
крупными зубами.
Толстое
лицо его надувалось и опадало, глаза, побелев, ледянисто сверкали, и вся
крупная, широкогрудая фигура, казалось, росла.
За спиною курносеньких солдат на площади расхаживали офицеры, а перед фронтом не было ни одного, только унтер-офицер, тоже не
крупный, с
лицом преждевременно одряхлевшего подростка, лениво покрикивал...
— Просто — до ужаса… А говорят про него, что это — один из
крупных большевиков… Вроде полковника у них. Муж сейчас приедет, — его ждут, я звонила ему, — сказала она ровным, бесцветным голосом, посмотрев на дверь в приемную мужа и, видимо, размышляя: закрыть дверь или не надо? Небольшого роста, но очень стройная, она казалась высокой, в красивом
лице ее было что-то детски неопределенное, синеватые глаза смотрели вопросительно.
Четверо
крупных людей умеренно пьют пиво, окутывая друг друга дымом сигар; они беседуют спокойно, должно быть, решили все спорные вопросы. У окна два старика, похожие друг на друга более, чем братья, безмолвно играют в карты. Люди здесь угловаты соответственно пейзажу. Улыбаясь, обнажают очень белые зубы, но улыбка почти не изменяет солидно застывшие
лица.
Пара темно-бронзовых, монументально
крупных лошадей важно катила солидное ландо: в нем — старуха в черном шелке, в черных кружевах на седовласой голове, с длинным, сухим
лицом; голову она держала прямо, надменно, серенькие пятна глаз смотрели в широкую синюю спину кучера, рука в перчатке держала золотой лорнет. Рядом с нею благодушно улыбалась, кивая головою, толстая дама, против них два мальчика, тоже неподвижные и безличные, точно куклы.
Человек в перчатках разорвал правую, резким движением вынул платок, вытер мокрое
лицо и, пробираясь к дверям во дворец, полез на людей, как слепой. Он толкнул Самгина плечом, но не извинился,
лицо у него костистое, в темной бородке, он глубоко закусил нижнюю губу, а верхняя вздернулась, обнажив неровные,
крупные зубы.
Здесь собрались интеллигенты и немало фигур, знакомых лично или по иллюстрациям: профессора, не из
крупных, литераторы, пощипывает бородку Леонид Андреев, с его красивым бледным
лицом, в тяжелой шапке черных волос, унылый «последний классик народничества», редактор журнала «Современный мир», Ногайцев, Орехова, ‹Ерухимович›, Тагильский, Хотяинцев, Алябьев, какие-то шикарно одетые дамы, оригинально причесанные, у одной волосы лежали на ушах и на щеках так, что
лицо казалось уродливо узеньким и острым.
Явилась
крупная чернобровая женщина, в белой полупрозрачной блузке, с грудями, как два маленькие арбуза, и чрезмерно ласковой улыбкой на подкрашенном
лице, — особенно подчеркнуты были на нем ядовито красные губы. В руках, обнаженных по локоть, она несла на подносе чайную посуду, бутылки, вазы, за нею следовал курчавый усатенький человечек, толстогубый, точно негр; казалось, что его смуглое
лицо было очень темным, но выцвело. Он внес небольшой серебряный самовар. Бердников командовал по-французски...
Самгин вздрогнул, — между сосен стоял очень высокий, широкоплечий парень без шапки, с длинными волосами дьякона, — его круглое безбородое
лицо Самгин видел ночью. Теперь это
лицо широко улыбалось, добродушно блестели красивые, темные глаза, вздрагивали ноздри
крупного носа, дрожали пухлые губы: сейчас вот засмеется.
— О чем? — спросила Алина, стирая с
лица платком
крупные капли пота.
На балконах уже сидят, в праздном созерцании чудес природы, заспанные, худощавые фигуры испанцев de la vieille roche, напоминающих Дон Кихота:
лицо овальное, книзу уже, с усами и бородой, похожей тоже на ус, в ермолках, с известными
крупными морщинами, с выражающим одно и то же взглядом тупого, даже отчасти болезненного раздумья, как будто печати страдания, которого, кажется, не умеет эта голова высказать, за неуменьем грамоте.
Желто-смуглое, старческое
лицо имело форму треугольника, основанием кверху, и покрыто было
крупными морщинами. Крошечный нос на крошечном
лице был совсем приплюснут; губы, нетолстые, неширокие, были как будто раздавлены. Он казался каким-то юродивым стариком, облысевшим, обеззубевшим, давно пережившим свой век и выжившим из ума. Всего замечательнее была голова: лысая, только покрытая редкими клочками шерсти, такими мелкими, что нельзя ухватиться за них двумя пальцами. «Как тебя зовут?» — спросил смотритель.
Было жарко,
крупные капли пота струились по
лицу Кичибе.
Другая записка была от бывшего товарища Нехлюдова, флигель-адъютанта Богатырева, которого Нехлюдов просил лично передать приготовленное им прошение от имени сектантов государю. Богатырев своим
крупным, решительным почерком писал, что прошение он, как обещал, подаст прямо в руки государю, но что ему пришла мысль: не лучше ли Нехлюдову прежде съездить к тому
лицу, от которого зависит это дело, и попросить его.
Но она в самом деле прекрасна. Нужды нет, что она уже вдова, женщина; но на открытом, будто молочной белизны белом лбу ее и благородных, несколько
крупных чертах
лица лежит девическое, почти детское неведение жизни.
Иван Иванович Тушин был молодец собой. Высокий, плечистый, хорошо сложенный мужчина, лет тридцати осьми, с темными густыми волосами, с
крупными чертами
лица, с большими серыми глазами, простым и скромным, даже немного застенчивым взглядом и с густой темной бородой. У него были большие загорелые руки, пропорциональные росту, с широкими ногтями.
Открытое, как будто дерзкое
лицо далеко выходило вперед. Черты
лица не совсем правильные, довольно
крупные,
лицо скорее худощавое, нежели полное. Улыбка, мелькавшая по временам на
лице, выражала не то досаду, не то насмешку, но не удовольствие.
Он не сидел, не стоял на месте, то совался к бабушке, то бежал к Марфеньке и силился переговорить обеих. Почти в одну и ту же минуту
лицо его принимало серьезное выражение, и вдруг разливался по нем смех и показывались
крупные белые зубы, на которых, от торопливости его говора или от смеха, иногда вскакивал и пропадал пузырь.
О Тушине с первого раза нечего больше сказать. Эта простая фигура как будто вдруг вылилась в свою форму и так и осталась цельною, с
крупными чертами
лица, как и характера, с не разбавленным на тонкие оттенки складом ума, чувств.
И здесь в эти примитивные игры проигрывают все, что есть: и деньги, и награбленные вещи, и пальто, еще тепленькое, только что снятое с кого-нибудь на Цветном бульваре. Около играющих ходят барышники-портяночники, которые скупают тут же всякую мелочь, все же ценное и
крупное поступает к самому «Сатане» — так зовут нашего хозяина, хотя его никогда никто в
лицо не видел. Всем делом орудуют буфетчик и два здоровенных вышибалы — они же и скупщики краденого.
В дом Шереметева клуб переехал после пожара, который случился в доме Спиридонова поздней ночью, когда уж публика из нижних зал разошлась и только вверху, в тайной комнате, играли в «железку» человек десять
крупных игроков. Сюда не доносился шум из нижнего этажа, не слышно было пожарного рожка сквозь глухие ставни. Прислуга клуба с первым появлением дыма ушла из дому. К верхним игрокам вбежал мальчуган-карточник и за ним лакей, оба с испуганными
лицами, приотворили дверь, крикнули: «Пожар!» — и скрылись.
Развели эту игру два восточных красавца с довольно зверскими
лицами, в черкесках дорогого сукна, в золотых поясах, с кинжалами, сверкавшими
крупными драгоценными камнями.
Русые волосы,
крупные черты
лица и небольшие усы дадут читателю некоторое представление о его
лице.
Роста он был высокого; сильная сутуловатость как бы говорила о бремени вынесенных Тыбурцием несчастий;
крупные черты
лица были грубо-выразительны.
В этом отношении было у нас
лицо чрезвычайно интересное — наш старый лакей Бакай. Человек атлетического сложения и высокого роста, с
крупными и важными чертами
лица, с видом величайшего глубокомыслия, он дожил до преклонных лет, воображая, что положение лакея одно из самых значительных.
День был жаркий. Преосвященный Парфений принял меня в саду. Он сидел под большой тенистой липой, сняв клобук и распустив свои седые волосы. Перед ним стоял без шляпы, на самом солнце, статный плешивый протопоп и читал вслух какую-то бумагу;
лицо его было багрово, и
крупные капли пота выступали на лбу, он щурился от ослепительной белизны бумаги, освещенной солнцем, — и ни он не смел подвинуться, ни архиерей ему не говорил, чтоб он отошел.
Привалов пошел в уборную, где царила мертвая тишина. Катерина Ивановна лежала на кровати, устроенной на скорую руку из старых декораций;
лицо покрылось матовой бледностью, грудь поднималась судорожно, с предсмертными хрипами. Шутовской наряд был обрызган каплями крови. Какая-то добрая рука прикрыла ноги ее синей собольей шубкой. Около изголовья молча стоял Иван Яковлич, бледный как мертвец; у него по
лицу катились
крупные слезы.
— Меня никто не обманывал… — прошептала девушка, закрывая
лицо руками; сквозь белые пальцы закапали
крупные капли слез.
Привалов вздохнул свободнее, когда вышел наконец из буфета. В соседней комнате через отворенную дверь видны были зеленые столы с игроками. Привалов заметил Ивана Яковлича, который сдавал карты. Напротив него сидел знаменитый Ломтев, крепкий и красивый старик с длинной седой бородой, и какой-то господин с зеленым
лицом и взъерошенными волосами. По бледному
лицу Ивана Яковлича и по
крупным каплям пота, которые выступали на его выпуклом облизанном лбу, можно было заключить, что шла очень серьезная игра.
Nicolas подхватил Привалова под руку и потащил через ряд комнат к буфету, где за маленькими столиками с зеленью — тоже затея Альфонса Богданыча, — как в загородном ресторане, собралась самая солидная публика: председатель окружного суда, высокий старик с сердитым
лицом и щетинистыми бакенбардами, два члена суда, один тонкий и длинный, другой толстый и приземистый; прокурор Кобяко с длинными казацкими усами и с глазами навыкате; маленький вечно пьяненький горный инженер; директор банка, женатый на сестре Агриппины Филипьевны; несколько золотопромышленников из
крупных, молодцеватый старик полицеймейстер с военной выправкой и седыми усами, городской голова из расторговавшихся ярославцев и т. д.
Цвет смугло-желтый, пергаментный, глаза узкие, черты
крупные; невьющиеся жесткие волосы висят через
лицо патлами, точно солома на старом сарае, платье неопрятное, безобразное, и при всем том — необыкновенная худощавость и старческое выражение.
Обходя избы в Верхнем Армудане, я в одной не застал старших; дома был только мальчик лет 10, беловолосый, сутулый, босой; бледное
лицо покрыто
крупными веснушками и кажется мраморным.
Смолокуров вошел в комнату дочери проститься на сон грядущий. Как ни уверяла его Дуня, что ей лучше, что голова у ней больше не болит, что совсем она успокоилась, не верил он, и, когда, прощаясь, поцеловал ее в лоб,
крупная слеза капнула на
лицо Дуни.
Солдат изможден и озлоблен. На нем пестрядинные, до клочьев истрепанные портки и почти истлевшая рубашка, из-за которой виднеется черное, как голенище, тело. Бледное
лицо блестит
крупными каплями пота; впалые глаза беспокойно бегают; связанные сзади в локтях руки бессильно сжимаются в кулаки. Он идет, понуждаемый толчками, и кричит...
Малорослая, приземистая, с
лицом цвета сильно обожженного кирпича, формою своей напоминавшим гусиное яйцо и усеянным
крупными бородавками, она не казалась, однако, безобразною, благодаря тому выражению убежденности, которое было разлито во всем ее существе.
Боялся я тоже лягушек, которых в роще было множество, и притом
крупные: а что, ежели она прыгнет да в
лицо вопьется!
И
крупные слезы выступили из горевших очей Фленушки, и, порывисто рыдая, припала она пылающим
лицом к плечу Манефы.
Под эти слова дверь быстро распахнулась, и Патап Максимыч вошел в горницу.
Лицо его пылало, пот
крупными каплями выступал на высоком челе, но сам он несколько стих против прежнего.
Тогда она была в полном расцвете своего разнообразного таланта. Для характерных женских
лиц у нас не было ни на одной столичной сцене более
крупной артистки. Старожилы Москвы, любящие прошлое Малого театра, до сих пор с восхищением говорят о том, как покойница Е.И.Васильева играла гувернантку в"Однодворце".
О нем я и раньше слыхал рассказы
лиц, лично его знававших, видал его портреты, и наружность его не могла меня поразить неожиданностью. Таким я себе и представлял его. Но «в натуре» он оказался еще
крупнее размерами, еще махровев.
В той боковой зале, где шла более
крупная игра в rente et quarante, я заметил наших тогдашних петербургских «львиц» и во главе их княгиню Суворову (рожденную Базилевскую), считавшуюся самой отчаянной игрицей. А рядом несколько тогдашних знаменитых кокоток с Корой Перль (Пирль) во главе, возлюбленной принца Наполеона. И тут, и у киоска музыки, у столиков — вы могли наткнуться на парижских знаменитостей той эпохи: и Оффенбах, и актриса Шнейдер, и тенор Марио, и целый ассортимент бульварных
лиц.